Автор: Fujin
Фэндом: Naruto
Название: Пустошь для зверя
Пейринг: Наруто/Гаара
Рейтинг: PG - 13
Жанр: ангст
Предупреждения: три кило соплей и глюки
Дисклаймер: не моё
От автора: я очень, очень надеюсь, что хэппи-энд вышел ><

Их грубо вышвырнули с небольшого плотика, и они, пролетев с десяток метров, упали в мягкий сухой песок. Еле успев сгруппироваться, Наруто по инерции кубарем покатился с дюны. Вскочил, громко отфыркиваясь, взъерошенный и злой.
- Мы до вас еще доберёмся!!
- Ну разумеется, - Протянули сверху лениво и насмешливо.
Наруто разогнался и подпрыгнул высоко как только мог, но до зависшей в воздухе посудины ему было всё равно не дотянуться.
Эта миссия была бредовой идеей с самого начала.
- Не смей меня недооценивать!! Мы выберемся отсюда и за вами вернёмся!!
Он – маленький, злой, прыгающий, как заведённый – наверное, ужасно забавно смотрелся с плота. Ему всё равно было не допрыгнуть. Он знал, ему было плевать, он ругался и прыгал еще выше.
- Конечно, как только станешь хокаге.
Наруто взбешённо замер, смотря вверх ненавидящим взглядом. Наверху весело рассмеялись.
Плот тронулся с места, стремительно улетая с места их падения.
На борту всё еще смеялись.
Наруто бежал за этим плотом, грязно ругался, угрожал и даже метнул пару кунаев. Один в глухим стуком вонзился в днище, другой не долетел и упал назад, больно ударив его рукояткой по голове.
Что вызвало новый приступ хохота.
Бредовая, с самого начала слишком тяжелая миссия. Не то, чтоб Наруто был не рад, когда им её поручили. Не то, чтоб он не бегал по всей деревне с воплем, что это ему – именно ему – выпало пробраться в деревню Звука. Не то, чтобы он не был благодарен Пятой как никто, когда она, таинственно улыбаясь, пропела: «Ну, раз уж ты так рвёшься…»
Ведь мало ли, вдруг действительно конкурент.
Сейчас он стоял, смотрел вслед удаляющейся посудине и ненавидел всё на свете. Горько отчего-то было.
Естественно, их поймал первый же сторожевой отряд. То есть это сейчас, да для хокаге с приближёнными естественно, а тогда он был уверен, что всё получиться. Причём легко. Долго и с чувством смеялись над Конохой, посылающей к ним детей. Наруто вырывался и пытался кусаться. Спутник его угрюмо молчал.
Над ним не смеялись, и от того было еще унизительнее.
Их посчитали настолько несерьёзными противниками, что даже не показали начальству. А потом, вдоволь навеселившись, отвезли и выкинули посреди пустыни.
Не станут же они убивать детей.
Наруто сжал кулаки и поплёлся обратно, сандалиями загребая песок. Наверное, ему следовало радоваться, что они остались живы. Он был в бешенстве.
Вернувшись, он принялся шарить, отыскивая выпавшую амуницию. Руки скользили в песке, вылавливая ножи и свитки.
Летающий плот превратился в еле заметную точку на горизонте.
И вдруг девятихвостое чувство опасности комом свернулось у него в груди. Заставив вмиг похолодеть. Забыть об обидах и недовольстве.
На миссии их было двое.
Миссия провалилась, и не будет ничего удивительного, если с неё вернётся только один.
Гаара всегда его ненавидел. Да он вообще всех ненавидел.
Он лежал, раскинув руки, смотрел на слепящее небо и совершенно счастливо улыбался.
Наруто замер, боясь дышать.
Песок.
На много миль вокруг их окружала живая громадина песка.
***
Солнце жаром прибивает к земле. Мелкой пылью забивается в ноздри. Ноги утопают в нём, как в желе.
Они тащатся так уже третий день.
Наруто уже давно выбросил всю свою тяжёлую ненужную амуницию и жилет. Снял куртку и намотал её на голову, спасаясь от солнечного удара. Всё равно жар забирался в самые кости. Его бесило еще и это.
Гаара упрямо плёлся сзади, то и дело путаясь в своих бесчисленных тряпках и падая в песок. Сосуд с песком он уже просто волочил за собой, и тот звонко цокал, натыкаясь на редкие камни. Это бесило Наруто больше всего.
Ну в самом деле, что за бред: упрямо тащить за собой горсть песка в пустыне. Глина наверняка тяжёлая. Песка вокруг было и будет больше в сотни раз.
Когда он говорил об это Гааре, тот зло поджимал губы и шёл дальше. За эти три дня он не сказал и пары слов. Раз они в пустыне, то он наверняка мог бы вывести их отсюда, и Наруто уже устал кричать на него. Охрип он от жажды.
О том, что Гаара так же легко мог раздавить его всей этой окружающей массой, он предпочитал не говорить. Это и так было видно по его звереющему взгляду.
Видимо, голову Наруто всё-таки напекло, потому что боялся он как-то вяло, спокойно и обречённо. И всё пытался шутить.
Гаара снова запутывается и падает с глухим стуком. Наруто проходит мим и идёт вперёд. Всё равно догонит – идти ему больше некуда.
И снова послышится этот бесящий звук ударов глины о камни: цок-цок-цок.
Стука позади нет. Хриплого дыхания тоже: как бы не вёл себя тот, ему всё равно было душно в пустыне.
Наруто проходит еще несколько шагов, потом не выдерживает, останавливается и оборачивается. Гаара лежит лицом в песке и мелко дергано трясётся. Глиняный сосуд валяется поодаль, тоже запутавшись в какие-то тряпки.
Видимо, тому голову тоже напекло основательно. Не кувшину, Гааре.
Наруто тихо ругается – громко не выходит из-за пересохшего горла – и идёт к нему. Ноги по щиколотку увязают в песке, делая движения ленивыми и вялыми. Солнце светит прямо в глаза, заливая их вместе со стекающим потом.
Трудно дышать.
И видит: истерично, отчаянно, совершенно сумасшедше – Гаара смеётся.
- Вставай, засранец, - Наруто берёт его за шкирку и рывком ставит на ноги.
Есть в этом что-то невообразимо притягательное: вести себя так с почти врагом, чья армия окружает тебя на сотни миль вокруг – миллиардами острых песчинок.
Отсмеявшись, Гаара встаёт и идёт вперёд механическим неестественным шагом, так похожим на движения кукол его названного брата.
И снова слышится: цок-цок-цок.
Если бы не засевший внутри, так лихорадочно боящийся за свою жизнь девятихвостый зверь, Наруто наверняка бы попытался отобрать и разбить в черепки эту посудину. Сам он бояться не умел.
Большей глупости он в жизни не видел.
Неизвестно сколько уже она тащились по этой пустыне. Ветер дюнами заметал их следы. Две тёмные крошечные фигурки под ослепительным солнцем.
В этом песке Гаара сходил с ума. В тоннах песка, не отделённых от мыслей даже слабым частоколом деревни. Пить не хотелось. Жарко не было. Ничего не было: только песок вокруг. В висках, мыслях, под кожей. Как и всегда, только в сотни раз больше.
Существовавшая обоюдная связь грозила затопить с головой. Песка всегда было меньше. Теперь он давил изнутри, выбиваясь наружу.
Лихорадило.
Как от передоза.
Цок-цок-цок.
Наруто злился. Наруто молчал.
А потом Гаара упал и так и остался лежать.
***
В ноздри пахнуло влагой и свежестью. Тело не слушалось. Темно. Он лежал около получаса, пытаясь уловить нечто еще более страшное, чем всё это. Понял – ему было холодно.
Изнуряющий лихорадящий жар исчез
Всё ещё расплывался туман в голове. Едкий, одуряющий, лишающий воли.
Цок-цок-цок – бьётся песок о камни.
На границе яви и сна.
«Пусти» - жарко шепчут в уши миллиарды песчинок, - «Кто ты? Нам тесно внутри. Пусти, пусти, пусти»
Кокон. Дрожит, готовый разорваться.
Гаара рывком просыпается. Тихо шипит, ударившись головой о нависающий сверху грот пещеры. Прохладно и сыро.
Кап-кап-кап – стучат капельки напоминанием сна.
Все еще скрипит в мыслях песок. Гаара садится, растерянно моргает. Потом собирается с силами и встаёт. Отчего-то вдруг резко мутит и светлеет перед глазами. Тошнота подбирается к горлу.
Песка всегда было меньше, песок всегда слушался его, всегда был чем-то подавляемым на краю сознания. Теперь было наоборот.
Он осторожно садится назад, мелко быстро дыша. Наверное, и правда перегрелся.
«Пусти, пусти, пусти»
- О, ты уже очнулся!! – Наруто возникает в проёме пещеры: мокрый, взъерошенный, в одних трусах.
Гаара сидит на полу и мрачно непонимающе смотрит на него. Его всё еще немного трясёт. Молчит.
- Эй, ты вообще хоть понимает что происходит? – Тот плюхается рядом с ним и машет рукой перед лицом, непрерывно улыбаясь, - Ты тогда свалился, я думал, что всё. Но тут оазис нашёлся, и я тебя дотащил. Живучий, эй?
Наруто принимается суетиться, вываливает прямо на пол перед ними принесённые жёлто-рыжие фрукты. Разделяет на две части, одну пододвигает Гааре и начинает есть, интенсивно хрустя. Ему наверняка тоже холодно сидеть на каменном полу голыми ногами.
- Ешь давай! Ты же долго провалялся!
Гаара сидит, смотрит на него неморгающим ненавидящим взглядом. Молчит. Во тьме пещеры тени под глазами кажутся почти чёрными.
- Эй! - Наруто подсаживается поближе, берёт один фрукт и подносит к его губам. Настойчиво-заботливо, - Ну же, неужели ты еще и ударился обо ч…
«Пусти, пусти, пусти»
Вдруг Гаара неуловимым резким движением перехватывает его руку. Больно стискивает пальцы на запястье. Оставляя ногтями короткие рваные следы. Взгляд у него непередаваемый. Девятихвостый отчаянно и испуганно вопит внутри. Ему жалко это тело. Ему не хочется, чтобы оно умирало. У него достаточно ума, чтобы в красках увидеть, как маленькую мальчишескую фигурку поглощают пески. Ему не хочется убивать Однохвостого.
Нельзя злить демона в его владениях.
Особенно, если он верно сходит с ума.
- Ты что, сдурел?!
Наруто резко выдёргивает руку, замахивается было, чтобы дать сдачи. И останавливается. Тот так же сидит и смотрит прямо перед собой пустыми глазами. Не моргает. В зрачках его, злорадно пересматриваясь, улыбается зверь.
- Идиот совсем! – Фыркает Наруто.
Он чует этого зверя, как никто другой.
А потом Гаара медленным механическим движение наклоняется, берёт фрукт в руку. И начинает есть.
Во рту – горький привкус песка.
***
он беспокойно спит ночами, тихо сдавленно рыча во сне. Мечется, окончательно запутываясь в одежде и повязках. Он сереет всё больше в слабых отблесках костра.
Ему снится, что он тот самый глиняный кувшин, лишь пока полупустой, способный удержать бурю внутри. Снится, что он один посреди огромной пустыни. И что вся эта огромная, живая масса струйками нового песка затекает в него и не может остановится. Что она переполняет его до краёв, и всё равно не умещается, и вдавливается в самую глубь.
Пока песок не полезет из горла, носа, глаз.
И зверь внутри не захихикает победно и сочувствующе.
Лихорадя – на границе сна и яви – он боится, но не этого. Ему плевать, что от вдавливающегося, вливающегося с душу песка он не может нормально ни мыслить, ни ходить.
Сейчас, здесь – в оазисе посреди пустыни – он теряет нечто гораздо боле важное, чем душу. Он знает, кого ему за это винить.
Наверное, Наруто полагалось бы не спать всю ночь напролёт, сидя у брежущего товарища. Но он отключался еще на закате и спал здоровым сном уставшего человека до само утра.
Лишь иногда, когда Гаара скулил особенно громко, он вставал во сне, прижимал его к себе, сонно шепча: «придурок». И заставлял спать сном без сновидений.
В нём были все девять хвостов.
Они лежали в пустыне и темноте – два будущих великих оружия, два будущих великих ниндзя. Два маленьких испуганных ребёнка с чудовищами внутри.
***
- Пошли! – Он вбегает в темноту пещеры, растрёпанный, мокрый с ног до головы, совершенно счастливо улыбающийся. Хватает его за руку, не давая опомниться, и тащит за собой, - Скорее, пойдём!
Гаара недоумённо моргает, щурится от яркого солнца. Он не любил сюда выходить. А Наруто почти бежит, тащит его всё дальше по высокой яркой траве – вглубь путанных джунглей. Ветки больно хлещут по лицу и рукам.
Гаара даже разозлился бы, вырвался, если бы успел опомниться.
Наруто бежит еще быстрее, ловко находя проходы между деревьями. Он привык, ему здесь нравится куда больше, чем в уютной темноте пещеры.
- Смотри!
Наруто останавливается так резко, что Гаара едва не падает, натолкнувшись на него. А потом вдруг отпускает его, разбегается и рыбкой прыгает в идущую рябью гладь озера. Вот почему он мокрый был.
Гаара стоит на берегу, в тени деревьев, и с ужасом понимает. Водопад. Он не слышал его всё то время, что они к нему приближались. Вообще не слышал, пока не увидел. Он медленно сходил с ума от окружавшего его за тонкой стеной оазиса песка.
Весело, по-собачьи отфыркиваясь, Наруто прыгает в воде. Солнце светит слишком ярко.
- Ну чего ты там встал? Иди давай сюда, мыться пора!
Гаара стоит у берега, скрестив руки на груди. Щурится от этого яркого солнца. Морщится от мелких холодных брызг. Это неприятно.
Он весь пропах пустыней и пылью.
- Не хочу.
- Надо же, он заговорил! – Наруто выходит из воды, оттряхивается, - Нечего тут стоять, быстро забирайся! Хоть мозги промоешь.
Гаара не оценивает шутки. Особенно когда Наруто подходит сзади и изо всех сил толкает в спину. Он удерживается на самом краю, нелепо раскинув руки, едва не упав в холодную воду. Из складок одежды сыпет песок. Или кажется?
- Не смей.
Наруто смеётся. Смешно ему.
- Да ладно! Хотя погоди, ты же одетый совсем! – Вмиг оказавшись рядом, Наруто с силой опускает руку на его плечо, заставляя сесть на прибрежный камень, - Раздевайся и прыгай!
Он совершенно искренне улыбается. Кажется, это он из них один дурак.
Гаара сидит на влажном камне и уничижительно смотрит ему прямо в глаза. Гаара очень хочет его убить.
А потом Наруто не выдерживает и принимается сам раздевать его, разматывая бесчисленные тряпки. Гаара рычит в ответ и пытается ударить, и они еще долго катаются по траве, ударяясь о деревья и камни. Потом вместе – переплетённым клубком – падают в воду.
Брызги во все стороны летят.
Наруто отпускает его и отпрыгивает, настороженно следя за каждым движением. Гаара – ненормальным, истерическим, совершенно счастливым детским смехом – смеётся. Как, наверное, никогда в жизни не хохотал.
Это всё песок. Пустыня, песок, чужой заразительный смех и такой же зверь в глубине чужих зрачков. Нет, гораздо более сильный.
- Идиот, - Фыркает Наруто. Не любит он такие странные смены настроений. Но сейчас ему нравится. Пусть уж лучше смеётся, - Совсем припадочный.
Гаара смеётся. Идёт в воде, поскальзывается и падает, барабаня руками по воде. И всё еще смеётся. Хрипит, захлёбываясь холодной водой и этим смехом.
Там – на дне, под водорослями и камнями – песок.
- Ну разумеется, ты не мог по-нормальному, - Наруто устало закатывает глаза и с силой выдёргивает его за руку на поверхность, - Ничего сам не можешь. Иди сюда.
И притягивает его к себе, садится с ним в руках на камень, по плечи оставаясь в воде. Чужое тело на коленях почти невесомо. Гаара не сопротивляется, только быстро жадно дышит. Чуть не утонул.
Интересно – кого из них песок хочет убить больше.
«Пусти меня, освободи нас, нам тесно, пусти»
- Мыться будем? – Насмешливо спрашивает Наруто, и он сдавленно шипит в ответ, - Ну хорошо, хорошо.
Они сидят спиной к водопаду, и брызги мелкими осколками холодят спину. Вода мерно раскачивает ослабшее тело. Кожа под ним покрыта мурашками и чуть дрожит.
А всё равно кажется, что тепло, почти жарко.
Солнце светит в лицо, заставляя прикрыть глаза, откинуть голову на чужое плечо, безвольно расслабится. Сил нет никаких.
- Ну ты чего? – Немного растерянно улыбается Наруто.
Одной рукой держит за плечи, не давая соскользнуть, другой набирает горсть воды. Подносит её к его лицу. Прикладывает тёплую ладонь с холодной водой ко лбу, мягко трёт, и Гаара чувствует, как по бровям, переносице его стекают густые влажные струи. Буро-алые.
Он пытается было вырваться, но Наруто с силой удерживает его, давит слабое сопротивление.
- Тише, ну чего ты? Не дёргайся.
И он снова водит руками по его лицу, смывая и клеймом засевший иероглиф, и густую черноту у глаз. Краска и уголь, мешаясь с водой, ручейками стекают по шее и ключицам. Так похожие на липкую вязкую кровь. Расплываются по озеру.
- Слушай, совсем другое дело, - Шёпотом на ухо, - Ты без этих каракуль сам на себя не похож.
Жаркий, сбивающийся шёпот на ухо – совсем как одуряющий голос песка. Совсем другой.
Гаара думает, что без «этих каракуль» он выглядит унизительно беззащитным. Отчего-то ему всё равно.
Плещется вода.
А потом Наруто вдруг выскальзывает из под него так резко и кидается в сторону, что он падает в воде, чуть не ударившись головой о камни. Прыгает, взметая снопы брызг.
- Рыба! Тут рыба! Смотри, я рыбу поймал!!
***
Гаара сидит у костра, рассматривает спящего человека напротив и испытывает лёгкое раздражение, смешанное с привычной ненавистью. Однохвостый боится.
А он – он делает вид, что не замечает, как Наруто каждую ночь передвигает костёр чуть ближе к выходу, шаг за шагом выманивая его наружу, как осторожного зверька.
За сводами пещеры шумная безлунная ночь.
Во сне Наруто не улыбается, и в чётких тенях огня становится видно, что у него тоже уже есть короткие жёсткие морщины в уголках глаз. Уже чуть впадают глазницы, придавая расслабленному лицу загнанное выражение. Он не улыбается, он хмурится во сне, и это непривычно.
Наверняка, он и сам еще не знает об этом.
«Пусти, пусти, пусти»
Девятихвостый – в девять раз более тяжкая ноша.
Во сне и чётких тенях огня он кажется совсем ребёнком.
Гаара осторожно подползает к нему, смотрит еще пристальней, почти касаясь лицом лица. Осторожно, боясь разбудить, проводит рукой по волосам, щеке, ниже, застывает на горле. И сердце у него бьётся часто-часто в этот миг. Мешает дышать.
Он ненавидит Наруто, как никто другой. Всего в девять раз больше, чем себя. За то, что он всё равно такой. За то, что так часто улыбается.
Пальцы беспомощно, еле касаясь, скребут по горлу.
Без песка он ничто.
Не как Наруто.
Он даже этой малости не может.
Что-то важное и ужасное произошло тогда в пустыне, когда ему спасал жизнь тот, кого он был не против убить еще задолго до этого.
И дело даже не в затопляющем, подчиняющем разум чувстве, когда миллиарды песчинок жадно шепчут в уши, хотят разорвать на части. Заставляя его подчиняться себе, а не наоборот. Начисто смывая все мысли, оставляя лишь жар и туман.
К этому он еще мог бы привыкнуть.
Но Наруто отобрал у него песок.
***
Раннее, влажное утро. Только-только светает. Моросит.
Гаара стоит у выхода из пещеры, смотрит наружу, нерешительно мнётся. Наруто сопит во сне за спиной.
Это странно: в джунглях – вязкий густой туман.
Наконец он решается и делает первый нерешительный шаг. Ступает с камня пещеры на влажную рыхлую почву. Сам. Еще один. Уже идёт, почти бежит, надеясь успеть до того, как Наруто проснётся.
Туман вместе с утренними джунглями обступает со всех сторон. Листья хлещут по лицу, оставляя на нём холодную росу.
Не защищённым даже тёмными тенями и клеймом иероглифа.
В тумане не видно почти ничего, и Гаара путается, несколько раз натыкается на одни и те же стволы. Щурится, как новорождённый котёнок. Он очень спешит.
Выбежать за пределы оазиса и безвольно упасть, уткнувшись лицом в тёплый песок. Дышать, задыхаясь, острыми злыми песчинками. Впустить их в вены и лёгкие.
«Пусти, пусти…»
Набрать полные горсти этого золотистого яда, принести и убить.
«Вернись к нам. Забудь его. Убей его – и будем послушны. И всё снова станет как было. Вернись, вернись…»
- Эй, не это ищешь?
Гаара резко оборачивается. Наруто стоит, почти неразличимый в тумане, и держит глиняный сосуд на вытянутой руке. До отказа полный песком. Гаара был уверен, что тот бросил его в пустыне. И теперь резко порывисто дёрнулся, до неузнаваемости искажая детские почти черты.
- Отдай!!
Наруто отчётливо насмешливо фыркает. Перекрикиваются какие-то голосистые птицы. Перед глазами – туманная белизна.
- Зачем, чтобы ты тут же убил меня? Больно надо. Ты же за этим шёл.
Гаара стоит, молчит, не собирается отрицать. Просто не отводит от глиняных стенок жадного взгляда. Да, он очень, очень соскучился.
- Отдай.
- Да запросто, только знаешь, я тут кое-что понял.
Туман холодом пробирается внутрь, заставляя замереть до того колотящееся сердце.
- И что же?
Наруто коротко и непривычно зло усмехается. В его лазах вовсю, с неизмеримым чувством превосходства, хохочет девятихвостый.
- Песок больше не слушается тебя.
И сосуд падает, с глухим стуком разбиваясь на осколки. Песок вытекает из его разбитого нутра. Как внутренности, как душа.
Гаара с рыком кидается к нему, ладонями собирает песок, раня пальцы об острые черепки. По-звериному, жалобно скуля, прижимает его к груди, и он тонкими струйками вытекает из пальцев, бурея от крови из порезов в руках.
Убей его.
Не слушается.
Хрипит.
Наруто разворачивается и уходит досыпать, оставляя их наедине.
***
Ночь. Вопиющим маяком горит в ней костёр, не скрытый сводами пещеры. Наруто вынес огонь в тенистые джунгли и спит у его тепла. Глубоким сном без сновидений.
Ну и что, что его спутник так и не вернулся.
Он точно спит, и Гаара, выждав еще, чтобы не повторить утренней ошибки, шагом бесшумным, стремительным и уверенным выходит из переплетения деревьев. Он решился. Губы у него дрожат.
Подходит совсем близко, опускается на колени, с ненавистью всматривается в сонное безмятежное лицо. У него был весь день, чтобы решится.
Он резким движением вытягивает сжатую в кулак ладонь над чужим мерно вздымающимся горлом. Разжимает. На кожу стекает потный от волнения песок. Обвивает шею плотным шарфом, безопасной прослойкой.
Только на неё Гаара решается положить узкие бледные руки, нервно сглатывает, давит изо всех сил.
Без песка он ничто.
Песок больше не слушается его.
Но так, как сейчас: когда песок застревает под ногтями, перекатывается между пальцев, можно представить, что он, песок, а вовсе не слабые человеческие руки, душит во сне девятихвостого.
Вспомнить, какого это.
Наруто просыпается, сумасшедше и обиженно распахнув глаза.
- Сдурел?! – Он хочет закричать, но только злой хрип вырывается из горла.
Наверняка, сейчас Гаара почти счастлив. Ведь здесь, в этот миг, в острых отблесках костра, ему кажется, что власть над песком снова вернулась к нему. Что это он душит человека. Потому что Гаара так захотел, и песок подчиняется. Что быть тем разбитым сосудом не так уж страшно.
Отравой течёт по его венам, превращая их в марионеточные нити.
…Кажется, пока Наруто изо всех сил не даст ему коленом под дых, и снова они не покатятся по поляне, пытаясь драться.
Гаара чувствует, знает наверняка – песок заполняет сейчас его всего. Что стоит ему сейчас закричать – и песок хлынет изо рта, настолько до отказа он забит им. Стоит порезаться – и вытечет вместо крови, потому что он давно уже человек не больше, чем големы его брата.
- Идиот!! Псих!! Придурок несчастный!! Ты что там себе навоображал?!
Наруто наконец взгромождается на него, прижимает к земле, запускает пальцы в волосы и одурело бьёт его затылком по пещерным камням. Да, он до смерти перепугался.
Гаара лежит, и может лишь удивлённо моргать. Ему больно. Это самая обычная, человеческая боль, и осознание этого огнём бьёт по венам, вымывая из них песок.
- Смотри, ты, припадочный!! – Наруто выпускает волосы и суёт перепачканную его кровью пятерню ему же в лицо, - Смотри.
Гаара смотрит, и забывает как дышать.
Самая обычная, человеческая кровь. Почти чёрная ночью. В резким, приводящим в чувство металлическим запахом.
- Ты обычный. Ты нормальный. Успокойся.
Наруто для верности встряхивает его еще пару раз и застывает, прижав чужие запястья к земле. В кулаках его клубком вен бьётся пульс.
Оба шумно надрывно дышат, успокаиваясь. Не отрываясь смотрят друг другу в глаза. Два маленьких перепуганных ребёнка. Дрожат.
Гаара действительно кажется совсем маленьким без своей раскраски. Какое-то время он еще смотрит ненавидяще, а потом – не выдерживает и кричит, истерично, жалобно всхлипывая. Не может он больше держаться.
- Ненавижу тебя!! – Обдавшим шею тёплым дыханием, - В тебе ведь тоже сидит один из них! Тоже говорит, тоже сводит с ума! Почему ты не чувствуешь?!
Наруто удивлённо смотрит на него, и на его лице медленно проступает совершенно беспечная, озорная улыбка.
- Отчего же? Очень даже хорошо чувствую. Всю жизнь. Просто я жить хочу. Научить?
Гаара задыхается. От возмущения, от жара, от нависшего человека над ним, от вдруг потёкшей по венам крови вместо песка – от всего. Он попросту сломался.
Пустыня больше не зовёт его.
И он спрашивает – жалобно, отчаянно, почти просящее:
- Это ты сделал? Почему песок больше не слушается меня? Он всегда делал как я хотел. Теперь я хочу убить тебя. Почему он не убивает?
Наруто коротко весело смеётся.
Девятихвостый – в девять раз более тяжёлая ноша.
Хотеть жить – это тяжело.
- Ничего я не делал, - Лукавым прищуром в глазах, - Просто это значит, что на самом деле ты хочешь не этого.